17:20 

Да, Господин

Taste1
Фэндом: Шерлок (BBC)
Пэйринг или персонажи: Майкрофт/Джон
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, Флафф, Драма, Психология, AU
Предупреждения: OOC, Кинк
Размер: планируется Миди, написано 26 страниц, 5 частей
Статус: в процессе
Описание: Джон Уотсон - раб, за которого можно было бы отдать душу, если бы не его строптивость. Но никто не знает, что за оболочкой упрямства скрывается сердце, жаждущее любить, и душа, готовая подчиниться. И кто знает, что случилось бы с непокорным рабом, если бы не Майкрофт Холмс.
Обложка:


Глава I


Рынок рабов, как обычно, был полон жизни с самого утра. Господа ходили от одного купца к другому, пытаясь найти подходящего. Некоторые искали работников для возделывания полей, другие - прислугу для дома, третьи - жертв для сексуальных забав. Соответственно, одни искали сильных и выносливых, другие - сообразительных и обходительных, третьи - красивых и привлекательных. Но все без исключения требовали послушных. И именно с этим пунктом у Джона была проблема. Точнее, у его хозяина из-за этого была проблема с ним. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не заинтересовался Джоном. И на это были причины. О, да! Джон был красивым восемнадцатилетним парнем со светлыми волосами, смуглой кожей и синими глазами. Несмотря на невысокий рост, он был очень силен, о чем свидетельствовали крепкие мышцы, которые не скрывала, а лишь подчеркивала, рабская набедренная повязка. Та же рабская повязка оставляла открытым странное пятно на его правом плече, выдававшее в нем представителя почти исчезнувших видов Истинных рабов. А светлые волосы и синие необыкновенного оттенка глаза безошибочно говорили о том, что он принадлежит к самым желанным и дорогим из них - Уотсонам. Вместе с тем в его глазах светились ум и достоинство. И если его внешность и происхождение привлекали к нему многих Господ, то последнее вызывало у них недоумение и вопросы. Они бы и рады были его купить, но стоимость Уотсонов была запредельной, а прилагающееся к каждому рабу обязательное досье внушало сомнения в благоразумности такой дорогостоящей покупки.

Джон был рабом всего месяц. Фактически он был рабом с рождения, но его мать, Мэри, забрала маленького Джона и его сестру, Гарри, когда им было, соответственно, один и три года, и сбежала. Вместе с ней сбежало несколько рабов, тоже принадлежавших виду Уотсонов. За ними велась настоящая охота. Дело в том, что Истинных рабов осталось всего три вида: Уотсоны, Хуперы и Мораны. И если самыми слабыми из них были Хуперы, рождающиеся идеальной прислугой, а самыми физически крепкими были Мораны, то самыми сильными и желанными были они, Уотсоны. Всех рабов вида Уотсонов отличала гибкость, выносливость, сообразительность, внешняя привлекательность, но самым существенным их отличием была удивительная преданность Господину. Нет, конечно, все Истинные отличались от прочих рабов врожденной склонностью к подчинению и послушанию. Но если остальные Истинные были послушны и подчинялись Господам беспрекословно, то Уотсоны были не просто послушными, они были именно преданными. Они видели в служении Господину счастье, они жили благополучием Господ, они дышали тем, чтобы быть им полезными. Уотсоны могли умереть за Хозяина, и не по приказу, а по собственной воле, что диктовала им защитить его. Вот почему за сбежавшими рабами была ужесточенная погоня. В то время они были у одного богатого перекупщика, который намеревался заработать на них баснословные деньги, продав их по одному в публичные дома. Это было неслыханно. Никто и никогда не отправлял рабов вида Уотсонов туда. Они не могли быть общей собственностью, которой их хотели сделать, они подчинялись только одному Господину. А узнав о том, что их продают туда, где ими попользуются бесконечное количество богатых людей, решивших угоститься экзотикой, рабы решили сбежать. Конечно, они понимали, что за ними будет большая погоня, поэтому рабы сбежали быстро и далеко. Погоня их не нашла. Затем о готовящейся сделке узнали Господа. Они были в возмущении. Истинных рабов, самих Уотсонов, какое-то отребье решило отдать в публичный дом, хотя обладание ими было прерогативой Господ, а не обычных людей, что никогда не смогут удовлетворить жажду подчинения этих удивительных существ. Так что перекупщика быстро убрали. У него нашлись какие-то незаконные документы и много чего еще. Имущество конфисковали, а сбежавших рабов принялись искать уже Господа. Но ничего обнаружить им не удалось.

А дело было в том, что группа рабов сбежало на маленький остров, втихаря утащив лодку. Никто не думал, что рабы могли сбежать с континента по воде, так что их не искали в море, а когда Господа спохватились, было уже поздно. Уотсонов и след простыл. Потеря мужчины, двух женщин и двоих детей такого редкого вида было расточительством. Так что поиски длились несколько лет. Но остров, на котором укрывались рабы, был маленьким и незаметным, найти его можно было только случайно. И может быть, пропавших Уотсонов никто бы и не нашел, если бы не буря. Корабль наемников с партией рабов отправился в открытое море, чтобы экспортировать рабов в Южную Африку. Корабль дрейфовал по воде, моряки ничего не могли сделать. А когда буря наконец стихла, они увидели, что находятся у маленького островка. Измученные люди решили выйти на берег и немного отдохнуть. Каково же было их удивление, когда сойдя на берег, они попали под обстрел самодельных луков. Вначале опешившие наемники быстро взяли себя в руки и пристрелили нападавших. Приблизившись, они увидели, что на них напали редкие рабы из вида Уотсонов. Капитан корабля вспомнил, что лет семнадцать назад некоторые из них сбежали и что их никто до сих пор не нашел. Однако он также помнил, что сбежавших рабов было пять, а трупов было два. Услышав это, наемники принялись обшаривать остров. Они нашли могилу, а чуть погодя наткнулись на девушку и парня, которые, судя по их ошарашенному виду, ничего не знали ни о корабле, ни об убитых товарищах. Их быстро скрутили и погрузили на корабль. Об экспорте рабов было позабыто. На их руках было бесценное сокровище. Два живых представителя вида Уотсонов. Обычные рабы, переправленные в Африку, могли принести, в лучшем случае, лишь десятую часть тех денег, что Господа могли заплатить за Истинных Уотсонов, а в том, что перед ними были именно они, не приходилось сомневаться.

Хозяин корабля не мог поверить в свою удачу. Уотсоны! Сейчас их стало еще меньше, и следовательно они стоили еще дороже, чем двадцать лет назад. И вот теперь Джон целыми днями находился на рынке. Он уже трижды пытался сбежать и уже четырежды подрался со смотрителем. Другого раба, наверное, уже искалечили бы или даже убили, но Джона не трогали. Такой раб был слишком ценен, чтобы его портить. Однако его иногда лишали еды или воды, могли не сильно, но не менее больно, выпороть. Однако Джон не сдавался. Его продавец уже начал сомневаться в том, что он принадлежит к виду Уотсонов, ведь он слышал, что они должны быть покорными. Глупый продавец не знал, что этой покорности и преданности еще нужно добиться. Ведь послушание и преданность Истинных рабов идет из их природы не просто так, а применительно конкретно к одному виду людей - Господам. Но о них позже. Итак, Джона нашли всего месяц назад, но его досье уже было больше, чем у тех рабов, что были в рабстве уже несколько лет. Продавец был бы и рад стереть его, так как все акты неповиновения отпугивали клиентов, но досье было электронным и автоматическим. И взломать его не представлялось возможности. Поэтому хоть Джон был и желанным, но его пока никто не купил. Многие бы наплевали на его стоимость и купили бы Истинного раба, но его прошлое и его поведение отпугивало их. Зачем им непокорный раб? Пусть даже и такого редкого вида. А времени и, главное, желания перевоспитывать взрослого и непокорного раба не было пока ни у кого. Так что Джон уже месяц сидел в загоне для рабов, а его все еще никто не купил.

- Это что Уотсон? - раздался звонкий женский голос. Джон поднял глаза и увидел красивую рабыню в дорогом костюме, который, однако, не скрывал ее ошейника, выдававшего в ней собственность однозначно очень богатого Господина. - Покажите мне его.

- Да, конечно, - засуетился продавец. Он в отличие от Джона, опешившего от просьбы рабыни, знал, что у некоторых особо богатых Господ есть такие вот рабы, могущие действовать от их лица.

Смотритель подошел к Джону и велел ему встать.

- Не дождешься, - огрызнулся Джон. Он не какое-то там животное, чтобы его вот так показывать. Джон понимал, что его накажут, но лучше уж так, чем признать себя декоративной собачкой.

Наемник взбесился. Этот непокорный раб уже давно выводит его из себя. Именно с ним этот раб подрался уже два раза. И получил за это лишь небольшой нагоняй. Его стоило проучить и плевать, что его самого могут уволить. Дрянь должна знать свое место. Он пошел к своему месту за палкой. И начал приближаться к Джону, мгновенно вскочившему и попятившемуся назад.

- Антея, что происходит? - раздался негромкий, но резко выделяющийся из толпы голос.

- Господин, тут Уотсон. Вот его досье.

Джон заинтересовался обладателем необыкновенного голоса, но был слишком занят просчитыванием действий наемника. Тот приближался к нему с палкой в руках со злой решительностью. Джон знал, что доигрался. Не стоило так дразнить этого громилу. Тот подошел и уже было замахнулся, как раздался тот голос.

- Опустите свою палку. Не портите мою будущую собственность.

От мягкого, но совершенно явного приказа, направленного не на него, у Джона аж встали волоски на шее и побежали мурашки. Он медленно обернулся на голос. И увидел ЕГО. Высокий мужчина в дорогом костюме стоял у ограждения, опираясь на зонт. Светло-коричневый шерстяной пиджак и брюки и темно-коричневый шелковый жилет подчеркивали стройность фигуры, а лакированные кожаные ботинки в тон жилета просто кричали о дороговизне. Кипенно-белая рубашка оттеняла идеальную нежно-молочную кожу. Тщательно подобранный галстук удивительным образом подходил светло-рыжим волосам Господина. Но ни дороговизна костюма, ни красивая рабыня рядом не показывали положение этого человека так сильно и явно, как аура власти, что его окружала. Лицо Господина нельзя было назвать красивым, но это не мешало ему быть СОВЕРШЕНСТВОМ от кончиков ногтей до кончика зонта.

- Мистер Холмс, этот раб не слушается. Не хочет подойти, - говорит торговец. - Но он настоящий Уотсон. И я уверен, что вы сможете получить из него толк, - поспешно поправил себя он.

Холмс. Глаза Джона удивленно распахиваются. Перед ним Истинный Господин. Они были настолько же редки, как и Истинные рабы. Фамилии трех семейств Истинных Господ знают все, даже Джон, что пробыл тут всего месяц. Почему фамилии, а не виды? Потому что это Господа. Никто не назовет их представителями видов, как животных или рабов. Истинные Господа, в отличии от них, принадлежат одной из семей, действительно носящих фамилию Холмс, Мориарти и Адлер. Эти три семьи Истинных Господ были самыми могущественными, самыми богатыми, самыми влиятельными семьями в стране, а значит и в мире. Однако наибольшей властью обладает семья Холмс. Если представители семьи Адлер управляли светской жизнью, балами и негласно публичными домами и прочими заведениями, связанными с телесными утехами, а Мориарти были банкирами, которые втайне заведовали организованной преступностью, то Холмсы были властью. Нет, официально они были землевладельцами и собственниками большинства печатных изданий, но в действительности они были теми, кто управлял всем. Остальные семейства боялись их, уважали их, подчинялись им. Всего этого Джон не знал, впрочем, об этом знали только осведомленные люди, в число которых входили только сами Истинные и некоторые другие семейства.

- Так это и есть один из тех Истинных, найденных на острове? А где же девушка? - негромкий голос Господина как будто обволакивал своей мягкостью и властностью.

- Девчонку продали в Эмираты. Мы были в долгу перед ними, и отдали им предпочтение при выборе покупателей.

- Что? Что вы сказали? Гарри продали? - судьба сестры не оставляла Джона в покое, а торговец ничего не говорил о ее судьбе, сколько бы он его не просил. Поэтому новость о продаже сестры в Эмираты застала Джона врасплох, и он подбежал к ограждению и попытался рвануться к продавцу.

- Успокойся,- сказал, нет, приказал рабу Господин и посмотрел на планшет с досье. - Джон.

Джон застыл. Приказ от этого мужчины заставил его замереть, а имя, прозвучавшее из этих уст, послало лавину мурашек по спине и замерло где-то внутри шаром тепла. Такая реакция на Господина пугала и завораживала Джона. Он не мог понять, что с ним происходит.

- Молодец. Хороший мальчик, - глядя ему в глаза, сказал Холмс.

Джон чуть не согнулся пополам от похвалы и ласки в голосе и взгляде Господина. Захотелось встать на колени, подползти к этому мужчине и поластиться к нему, как какой-то уличной шавке. Опешивший раб внезапно пришел в себя. Такие желания никогда раньше его не посещали. Может это и есть та пресловутая особенность его крови, проснувшаяся от контакта с Истинным Господином? Он попытался взять себя в руки и вернулся на свое место, напоследок одарив продавца презрительным взглядом. Но несмотря на это, от Майкрофта Холмса не ускользнула дрожь, прошедшая через тело Джона при его похвале, и то, как Джон неосознанно придвинулся к нему. И пусть в досье Джона он увидел признаки неповиновения, Майкрофт решил, что тот будет превосходным приобретением, потому как этот раб признавал в нем Господина уже сейчас.

- Сколько он стоит? - спросил Майкрофт. - Впрочем, не важно. Я даю за него столько, сколько считаю нужным, и забираю его с собой. Антея, подготовь документы.

С этими словами Майкрофт достал чековую книжку, написал на чеке какую-то сумму, отдал чек купцу и подписал договор, протянутый Антеей. Торговец увидел сумму и у него округлились глаза. Было видно, что он такого не ожидал. Джон не смог удержаться и подсмотрел, сколько денег за него отдал Господин. Увиденная сумма шокировала его. Неужели столько денег вообще существует? Неужели он стоит столько? Торговец явно был доволен. Он быстро подписал бумаги и приказал смотрителям вывести Джона и отдать мистеру Холмсу.

- Антея, забери Джона и доставь его в дом. Я приеду вечером. Проследи за тем, чтобы его покормили, помыли, одели и выдели ему комнату, - сказал Господин, идя вперед. Толпа расступалась перед ним, как будто чувствуя, что идет Господин. Затем Холмс повернулся к Джону и, глядя ему в глаза, сказал. - Джон, веди себя хорошо и слушайся Антею.

Джон, не осознавая, что творит, кивнул и сам удивился своему действию. Господин удовлетворенно посмотрел на него, сел в машину и уехал. Антея взяла Джона за руку и потащила в машину, что стояла рядом с только что уехавшей.


***



Дом, в который привезли Джона, был огромен. Джон никогда в жизни не видел ничего роскошнее, чем этот дом. Хотя ничего другого от Господина он и не ожидал. На входе их встретил дворецкий, раб по имени Бэрримор. Скорее всего, раньше это было его фамилией, но став рабом, он потерял право на нее, однако выбрал в качестве имени. Право выбора имени было единственным, что предоставлялось человеку, который из-за долгов или преступлений должен был стать рабом. Нередко люди выбирали себе новое имя, но чаще всего новоявленные рабы брали свою прежнюю фамилию или имя. Джон, никогда не имевший фамилии не понимал, почему люди оставляют ее себе, как имя. Ведь это вносило путаницу, а самому рабу напоминало о прежних временах, когда он был еще свободен. Как бы то ни было, Бэрримор не казался удрученным своей судьбой. Для раба он выглядел странно благородно и достойно. Он провел их в кухню, где к ним сразу подлетело несколько рабынь. Антея велела им вымыть и покормить Джона, потом она куда-то ушла, сказав ему напоследок, что заберет его через час. Рабыни отвели Джона в глубь дома, где оказалась парильня. Там его отмыли до скрипа и одели в чистую одежду, по фасону напоминающую древнегреческую тогу. Затем девушки привели его обратно на кухню и заставили съесть половину дневного рациона довольно-таки большой группы рабов. По крайней мере, так показалось Джону. И в то время, когда рабыни попытались впихнуть в него другую половину, подошла Антея и спасла его. Она провела его на второй этаж, указала на комнату в правом конце коридора и сказала, что теперь он будет жить там.

Когда Антея открыла дверь в его комнату, Джон был поражен. Просторная спальня в бордовых тонах размером с небольшой дом и огромная кровать с балдахином и резными столбиками в центре. Помимо кровати в спальне было полно другой мебели: шкафы, тумбочки, стол, диван, несколько стульев, большое зеркало. Однако центром комнаты, ее средоточием была именно кровать. Остальное было лишь декорацией в сравнении с ней. Мягкий пуховой матрас, нежнейшие подушки и большое воздушное одеяло, обернутые в белоснежный шелк, были достойны самой Королевы. Джон не знал, как реагировать. Что вообще происходит? Как так получилось, что он оказался в этом месте? Почему тот Господин заплатил за него столько денег и выделил такую спальню? Но если насчет спальни у него и были догадки, то насчет всего остального он не имел абсолютно никаких предположений. Его размышления были прерваны подавшей голос Антеей.

- Джон, можешь немного отдохнуть. Скоро приедет хозяин и тебя вызовут в его кабинет. А пока попытайся поспать, - с этими словами Антея удалилась.

Джон подошел к кровати, постоял рядом с ней, решил, что терять ему нечего, и с размаху запрыгнул на это райское великолепие. Мягкая кровать с радостью приняла его в свои нежные объятия. Джон незаметно для себя уснул. Спустя пару часов в комнату постучались и зашел Бэрримор. Джон проснулся и посмотрел на дворецкого немного замутненным взглядом.

- Господин приехал и зовет вас к себе. Я вас провожу.

Бэрримор пошел по коридору и остановился у комнаты в ее середине. Он постучался.

- Господин, я его привел.

- Хорошо, Бэрримор, можешь идти. Распорядись, чтобы ужин накрыли в Малой Столовой через час.

- Да, Господин, - дворецкий ушел. Джон остался стоять в коридоре.

- Джон, заходи. Не бойся, - мягкий голос не допускал возражений.

Джон вошел в кабинет. Это было просторное помещение сплошь заставленное шкафами с книгами, за исключением небольшого участка, занятого окнами и камином. У окна стоял массивный письменный стол, а перед камином стояло кресло, рядом с которым лежал большой золотистый ретривер. На полу лежал большой пушистый ковер. Майкрофт сидел за столом. Он жестом указал Джону сесть напротив. Джон сел.

- Итак, Джон, расскажи мне о себе.



Глава II


- Итак, Джон, расскажи мне о себе.

- О чем конкретно вы хотите узнать? Я - раб, которого вы сегодня купили. Меня зовут Джон. Мне восемнадцать лет.

- Для начала неплохо. Умеешь ли ты читать? Плавать? Рисовать? Охотиться? Чему тебя учили на острове?

- Да, я умею читать, плавать, охотиться. Рисовать пробовал только на скалах. Так же я умею рыбачить, лазать по деревьям, играть в шахматы...

- Ты умеешь играть в шахматы? - в голосе Господина слышалось удивление.

- Да. Мой дядя, как и моя мама, был образован. Он и научил меня читать и писать, а так же играл со мною в шахматы.

- Расскажи мне подробнее о своей семье, - Господин говорил спокойно. И хоть это был не приказ, а скорее просьба, Джону не хотелось ослушаться.

- Мою мать звали Мери. Она забрала меня и мою сестру Гарри и сбежала. Вместе с нами убежали ее брат Джордж и его дочь Линда. Мне исполнился год, сестре было три. Дядя украл лодку и мы уплыли на маленький остров, на который случайно наткнулись. Мы раньше принадлежали очень доброму Господину, но тот умер, а его сын решил продать нас всех, чтобы уехать из Лондона навсегда. По крайней мере, так мне рассказывала мама. Хозяин был добрым и справедливым, он дал дяде образование. Поэтому помимо языков, математики и истории, дядя знал географию и разбирался в картах. При побеге ему удалось украсть морскую карту, компас и сектант. Поэтому когда мы попали на остров, он смог определить, что его нет на карте. Это и неудивительно. Остров был маленьким. Однако на нем водились животные, рос лес, да и пресная вода была. Вначале семья жила там впроголодь. Но к тому времени, когда мне исполнилось четыре и я смог помогать им, у нас уже было небольшое поселение с огородом и загоном для кабанов. Я научился ловить рыбу и охотиться. Дядя в свободное время учил нас с Гарри читать, писать и считать. Я, наверное, всегда видел в нем отца. Особенно когда пять лет назад умерла моя мать. Она заболела, а лекарств на острове, естественно, не было. Тогда я чуть не уплыл с острова на материк, но дядя сумел объяснить мне, что это не поможет. Мама слишком быстро угасала и даже если бы я смог найти дорогу на материк и добрых людей, согласных помочь, я бы все равно не успел и пропустил бы последние часы жизни моей любимой матери. Если бы не дядя, который поддерживал нас с сестрой, после маминой смерти мы бы отчаялись и опустили руки.

Джон и сам не понимал, зачем рассказывал все это Господину. Он просто чувствовал, что тому можно довериться и что он поймет, если Джон начнет врать. А Майкрофт только поражался внезапной откровенности нового раба. Он все больше и больше убеждался в правильности своей покупки.

- А где же твой настоящий отец?

- Мама никогда про него не рассказывала. Сказала только что он умер, когда защищал хозяина.

- А кто же был этим вашим хозяином? - в голосе Господина проскользнули нотки легкой ревности, чего Джон, конечно, не почувствовал.

- Я не знаю. Дядя с матерью никогда не упоминали его имя, Линда также молчала. Однако из рассказов дяди Джо и матери, я понял, что они его очень любили и грустили из-за его смерти. Дядя всегда говорил о нем с уважением и теплотой.

- Хорошо, Джон. А как же твой дядя учил вас читать и писать? У вас были книги?

- У дяди было только три. "Отверженные", "Таинственный остров" и сборник стихов Гете. Это книги, которые хозяин подарил ему за хорошую службу. А еще у Линды была книга "Танец страсти", - на этих словах Джон покраснел, что очень заинтересовало Майкрофта. - Это был бульварный романчик фривольного содержания, что не раз говорила моя мать. Она не разрешала нам ее читать и однажды наказала Гарри только за то, что увидела, как та держит ее в руках.

- Итак, Джон, я понял, что ты довольно-таки много умеешь для человека, прожившего всю жизнь на острове. Однако, я хочу, чтобы ты продолжил обучение. С завтрашнего дня тебя начнут учить. Также каждый день в восемь вечера ты будешь приходить сюда, в мой кабинет, и рассказывать о том, как ты провел день. Ты хорошо сегодня себя показал, но отныне и впредь ты не должен забывать о том, как надо ко мне обращаться. Ты понял?

- Да, - Джон сделал небольшую заминку и произнес. - Господин.

- Хорошо. Можешь идти. Скоро тебе принесут ужин. Затем ложись спать, твой день будет начинаться рано.

Джон вышел из комнаты. Разговор с новым хозяином вымотал и запутал его. Он не понимал своей реакции на этого человека и своих действий. Скоро к нему пришла рабыня с подносом еды. Он поел. Затем опять лег на кровать и скоро уже забылся сном. В то же время Майкрофт сидел в кабинете и думал о своем новом приобретении. То, что Джон сразу ему доверился и подчинился, вызывало непривычную радость. А когда он произнес "Да, Господин", Майкрофт ощутил практически эйфорию. И он был очень удивлен этим. Он слышал это несколько десятков раз на дню, но из уст Джон это нехитрое словосочетание звучало так сладко и ... правильно, что Майкрофт не смог сдержать волну тепла, пробежавшую по телу. "Что ж, я чувствую, этот раб принесет еще немало сюрпризов", - подумал Майкрофт и вернулся к прерванной работе.

***


Джон проснулся очень рано. Часы, стоявшие на тумбочке рядом с кроватью, показывали пять утра. Однако Джон уже выспался, тем более, он не знал во сколько ему надо будет вставать, так что он встал, заправил кровать и пошел в ванную. Вчера он не успел ее осмотреть. Поэтому открыв дверь, Джон задохнулся от восторга. Огромная комната, отделанная белым мрамором, изумрудной плиткой и золотом не могла быть ванной. Но ею она и была, о чем свидетельствовали роскошная ванна, больше похожая на бассейн, и раковина с большим зеркалом над ней. Рядом были искусно сделанные ниши с подсветкой, в которых было столько разных средств, названий и предназначений которых Джон не знал, что ими можно было бы оснастить половину женщин Лондона. По крайней мере так показалось неискушенному Джона. Каково же было его удивление, когда он увидел, что на бортиках ванной, шириной в полметра, было еще чуть ли не в десять раз больше всяких склянок, баночек, тюбиков и прочего. Сама ванна ослепляла своей белизной, а кранов у нее было не два, а целых пять. Все они были отлиты из золота в форме голов разных животных. Джон просто не смог удержать любопытство и посмотрел, что и из какого крана льется. Если повернуть крайний левый краник в форме головы льва, шла горячая вода. Из следующего, выполненного в виде головы слона, лилась ароматная розовая жидкость, которая давала обильную пену с запахом роз. Из среднего крана - головы медведя - шла вода с сильным хвойным запахом. Из предпоследнего крана, выполненного в виде головы лося, текла голубая жидкость с сильным запахом мяты и хлора, который Джон знал благодаря ежедневной дезинфекции у торговца. Если повернуть крайний правый краник в форме головы бегемота, шла холодная вода. Джон так увлекся разглядыванием ванной и вещей в ней находившихся, что не сразу заметил зашедшую туда вчерашнюю рабыню. Он заметил, что не один, только тогда, когда услышал смех, вызванный тем, что он начал намазывать лицо какой-то душистой жидкостью.

- Если что, это средство от мозолей на ногах. Не думаю, что его нужно намазывать на лицо. Меня, кстати, зовут Молли.

- Очень приятно. Я - Джон. Извини, что вчера не познакомился, я еще не отошел от всего, что произошло.

- Ничего, - улыбнулась Молли. - Я так и поняла и не стала лезть с разговорами. Господин давно не был доволен как вчера. Ты ведь Уотсон, не так ли?

- Да.

- О, теперь понятно. А то моя сестра, Антея, ничего не рассказала и уехала по делам хозяина еще вчера вечером, а больше никто про тебя и не знает. Разве что служанки, что вчера тебя мыли. Они мне и рассказали о твоей отметине.

- Так ты сестра Антеи?

- Да, но мы непохожи. Я работаю здесь экономкой и управляю прислугой, а Антея помогает Господину в делах, - в голосе Молли слышалась гордость и уважение к хозяину.

- А как ты поняла, что я Уотсон? Неужели все знают, как нас различить?

- Нет. Просто мы с Антеей из вида Хуперов. Все Истинные знают, как распознать друг друга. Поэтому когда девушки рассказали о странном пятне на твоем правом плече, я сама принесла ужин. Ты лишь подтвердил то, о чем я подумала, увидев тебя вчера. А сейчас я пришла проводить тебя на завтрак и рассказать о распорядке дня. Да и вообще о том, что тебя ждет.

- А о Хозяине ты расскажешь?

- Конечно. Нашего Господина зовут Майкрофт Холмс. Он глава рода. Жены и детей у него нет. Он строгий, но справедливый хозяин. Все время работает. Он один из самых трудолюбивых, спокойных и умных людей в мире. У него есть младший брат, Шерлок, - на этих словах Молли покраснела. - Тот младше его на семь лет и учится в Университете.

- А сколько же Господину тогда?

- Ему 29. Но он стал главой рода еще в семнадцать, когда их родители попали в аварию и умерли. Другие Холмсы не хотели признавать его, но Господин быстро взял власть в свои руки и заткнул недовольных. Сейчас его авторитет непререкаем. Однако из-за работы и дел семьи, Хозяин совсем не занимался братом. Сейчас Молодой Господин живет отдельно, но иногда приезжает сюда, ругается с Хозяином и опять уезжает, - лицо Молли опечалилось, но вскоре она подняла голову, улыбнулась и лукаво посмотрела на Джона. - А зачем тебе возраст Господина?

- Просто так. Я хочу знать, кому я теперь принадлежу.

Молли привела Джона на кухню. Его покормили. В то время, пока он ел, Молли рассказала о том, что он сегодня будет делать.

- Итак, Джон, после завтрака ты идешь в библиотеку. Там тебя встретит Стемфорд. Он будет учить тебя химии и биологии. Потом придет Антея и займется с тобой математикой и экономикой. Физику и географию тебе будет преподавать Андерсон, но он будет посменно со Стемфордом. Так что до обеда у тебя четыре предмета. После обеда у тебя история и языки. Их будет вести Донован. Потом я обучу тебя этикету, в том числе танцам. Иногда к нам будет присоединяться Берримор. Расписание твоих занятий составил лично Хозяин, поэтому готовься к загруженности. Потом ужин. После него ты свободен до восьми часов. Ровно в восемь Хозяин ждет тебя в кабинете. После того, как он тебя отпустит, ты снова свободен. Господин сказал, что ты можешь брать книги из библиотеки и свободно ходить по дому.

- А выходить мне можно?

- Выходить пока нельзя. Твой ошейник будет готов только на следующей неделе.

- Ошейник?

- Да. Все рабы семейства Холмс ходят с фамильными ошейниками. Они изготавливаются индивидуально на заказ.

- А он тебе не мешает?

- Нет. Я привыкла. Ошейник лучше клейма, что ставят Мориарти. Ошейник можно снять, а клеймо уже не смоешь.

- Ошейник можно снять?

- Вообще нет, но если Господин решит продать тебя, его снимут. И ты не будешь раздражать нового Хозяина меткой старого.

Мысль о том, что Господин может его продать, отозвалась неожиданной болью. Джон решил подумать об этом позже и отправился в библиотеку. Как и все в этом доме, она была огромной. Задняя стена была практически одним большим окном. Темно-зеленые тяжелые бархатные шторы были открыты и связаны золотыми шнурами. Сверху свисали большие люстры. И куда не кинь взгляд были книги. Сотни, тысячи книг в шкафах, на столах и под витринами. Все стены были в многоэтажных стеллажах. Наверх вели приставные лестницы. Все стеллажи были обозначены и пронумерованы. Рядом висел указатель. Казалось, здесь были собраны книги со всего мира на всех языках, известных человечеству. В центре библиотеки стояли витрины, в которых, видимо, лежали особо старинные и ценные издания. Также по всему периметру, преимущественно у окна, были расставлены столы и кресла. На каждом столе стояли настольные лампы, а у каждого кресла, не прикрепленного к столу, было по торшеру. Джон был поражен этим великолепием. Как можно все это прочитать? Наверное, на это не хватило бы и целой жизни. Черт, чтобы прочитать все то, что хранилось в этой сокровищнице, понадобилось бы прожить десятки жизней, не выходя из этой комнаты. В углу за столом сидел грузный мужчина в очках и читал. Когда Джон вошел в библиотеку, он поднял голову, поставил книгу и встал навстречу.

- Меня зовут Стемфорд. А ты, наверное, Джон.

- Да. Это я.

- Хорошо, что ты знаешь о химии?

Дальше Стемфорд начал о чем-то увлеченно рассказывать. Джон не совсем понимал, что тот говорит, но ему было очень интересно. Стемфорд то рисовал что-то на бумаге, то показывал что-то в книге, то собирал что-то из материалов, лежащих перед ним. Незаметно прошло два часа. Голова Джона гудела от количества информации. Стемфорд дал ему книгу, задал задание и ушел. Скоро в комнату зашла Антея. Сегодня она была не в деловом костюме, а в простом, но элегантном платье. В отличие от Стемфорда, говорила она спокойно, медленно. Она проверила знания Джона в своем предмете, которые, в общем-то, сводились к умению слагать, вычитать, умножать и делить. Антея начала с основ. Но как ни странно, слушать ее Джону было не менее интересно, чем Стемфорда. И несмотря на то, что рабыня была очень красива, Джон, не отвлекаясь, высидел вплоть до обеда, вникая в новый для себя материал. Пообедав вместе с Антеей и Молли, Джон вернулся в библиотеку. Там его уже ждала кудрявая смуглая рабыня, представившаяся, как Донован. Выбор имени удивил Джона. Чаще всего, девушки выбирали именно имя, а не фамилию. Однако, вскоре Джон понял, что Донован - очень необычная рабыня. Она говорила быстро, резко, так как обычно говорят мужчины. Но несмотря на это, речь ее была богатой и емкой. Джон просто заслушался ее изложением истории Древнего мира. После порции истории, Донован начала проверять его владение английским. Потом она углубилась в лингвистические особенности этого языка. Джон опять заслушался красивой речью смуглокожей рабыни. Он и не заметил, как пришла Молли. Донован же, заприметив ее, закончила говорить и дала Джону задание на завтра. Она поручила ему написать сочинение о любимом произведении. Молли увела его из библиотеки и привела в столовую. Там были разложены приборы.

- Итак, Джон, я узнала, что ты лишь недавно вернулся с острова, на котором прожил всю свою жизнь. Это правда?

- Да.

- Тогда ты, наверное, не знаешь, как пользоваться столовыми приборами. Разумеется, я не имею ввиду обычную вилку, ложку и нож. Поэтому я решила начать именно с этого. Ты не против?

- Конечно же нет. Спасибо, Молли.

- Не за что, - тепло улыбнулась девушка. - Давай начнем.

***


Джон стоял у кабинета Господина. До восьми оставалось всего несколько минут. После урока с Молли, он поужинал и просмотрел книги, данные ему учителями. Джон все еще не верил, что все это происходит с ним. Он не ожидал, что ему дадут шанс получить образование. Он не думал, что у него будет хоть какая-нибудь видимость свободы. И хотя прошел всего день, Джон уже был уверен в том, что это не просто обман, сделанный для того, чтобы усыпить его бдительность. Господин вызывал впечатление надежного и честного человека. Он был очень ему благодарен за предоставленные возможности. Честно говоря, он ожидал, что его загрузят работой или перепродадут или, хуже всего, заставят стать постельной игрушкой. Однако, никаких поползновений со стороны Хозяина не наблюдалось, а кроме него в доме не было Господ, только рабы, приставания которых Джон мог без последствий прекратить. "Хотя еще слишком рано судить о намерениях Господина", - подумал Джон. И тут он услышал: "Джон, заходи". Сразу после этого часы, висевшие в коридоре, пробили восемь часов. Джон зашел в комнату. За столом Хозяина не было. Он обнаружился сидящим в кресле и гладящим собаку.

- Джон, не стой у двери. Подойди и сядь рядом.

Джон в недоумении подошел. Кресло у камина было единственным, и в нем сидел Господин.

- Что же ты стоишь, Джон? Я ведь сказал тебе сесть рядом, - Господин поднял голову и посмотрел на Джона странно озорным взглядом.

Не видя другого выхода, Джон сел у подножия кресла, рядом с собакой.

- Хорошо, Джон. Теперь расскажи, как прошел день.

Джон вкратце пересказал Хозяину события дня. Сам того не замечая, он рассказал ему не только то, чему его учили, но и свои впечатления от учителей и их занятий. Он так увлекся, что практически не заметил, как Хозяин перестал гладить пса и переместил свою руку на его голову. Джон затих.

- Почему ты замолчал, Джон? - практически промурлыкал Господин.

Ощущение теплой и ласковой руки в волосах и этот бархатистый мягкий голос породили незнакомое ранее, но очень приятное чувство в животе Джона. Он с легким замиранием продолжил свой "отчет". К концу рассказа Джон почти разомлел от тепла камина и руки Господина, легко перебирающим его волосы.

- Прекрасно, Джон. Можешь идти. Завтра жду тебя в это же время.

Джон, удивленный действиями Хозяина и своим откликом на них, покинул комнату. Когда он вышел, Майкрофт обернулся и с сожалением посмотрел на закрывшуюся дверь. "Как было бы хорошо посмотреть в его затуманенные глаза, потянуть на себя и впиться в эти манящие губы. Потом уложить его на этот ковер и взять прямо здесь и сейчас... Но рано. Еще слишком рано. Он сам ко мне придет", - подумал Холмс. Затем он встал и сел обратно за стол, за свои бумаги, от которых оторвался за пару минут до прихода Джона. Он специально сел сегодня в кресло у камина, зная о том, что Джону придется сесть у его ног. Майкрофт хотел проверить реакцию Джона на близость, тепло и прикосновения. И он его не разочаровал. Юноша оказался очень чувственным и покорным. Честно говоря, Майкрофт опасался того, что Джон мог оказаться действительно строптивым и упрямым, как было отображено в его досье. Но похоже он и вправду уже признал в нем Хозяина. "Чтож, тем лучше для него", - и Майкрофт с головой погрузился в документы.

В это время сам Джон еле дошел до своей комнаты. Он сел за стол и начал писать сочинение. Однако, он еще долго не мог собраться с мыслями, смущенный разговором с Господином, но все-таки заставил себя взяться за задание. Его любимой книгой был "Таинственный остров" Жюля Верна. Но стоило ему написать пару строк, в голову полезли мысли теперь уже о своем острове и родных. Джон грустил о матери, об убитых дяде и кузине, но больше всего он думал о своей сестре Гарри. Неужели ее и вправду продали арабам? Или торговец сказал это, чтобы сделать ему больно? В конце концов, Джон решил, что толку от него пока никакого и пошел в ванную. Он набрал воды и погрузился в нее с головой. Приятная теплая вода отвлекла его от тяжелых мыслей. Полежав в ней некоторое время, Джон встал, вытерся, спустил воду и вернулся в комнату. Он сел за стол и все-таки дописал сочинение. Сделав это, он погрузился в тяжелый сон, наполненный неясными тенями и переживаниями.

Следующий день прошел так же, как предыдущий. Разве что вместо Стемфорда с утра был какой-то невысокий, худощавый раб с какими-то крысиными чертами лица. Он представился как Андерсон и начал быстро расспрашивать Джона об устройстве мира. После его ответов, Андерсон не смог сдержать презрительной усмешки. "Вас что там на острове совсем ничему не учили", - сказал он, вызвав этой репликой обиду и неприязнь у Джона. Потом он все же начал ему объяснять, как же все-таки устроен мир. Джон слушал очень внимательно, не желая ударить в грязь лицом перед этим не совсем приятным ему человеком. В остальном же день прошел спокойно. Антея продолжила объяснять ему основы алгебры и начала вводить его в экономику. Донован проверила сочинение, пока он читал об эволюции человека, и похвалила его за выбор произведения. Однако, она также обратила внимание на ошибки в тексте. Они вместе их разобрали и перед тем, как уйти, она посоветовала ему прочитать другую книгу Верна "Двадцать тысяч лье под водой". Молли продолжила показывать, как пользоваться приборами, и учить его, чем одна вилка отличается от другой. Хозяин опять ждал его в кресле и опять перебирал его волосы, когда он рассказывал о сегодняшнем дне.

Таким образом прошел месяц. Джон уже достаточно освоился в этом доме. Он нашел общий язык со своими учителями, даже с претившим ему в начале Андерсоном, и начал делать успехи. Почти все свободное время Джон проводил в библиотеке. А визиты к Господину стали теперь самым ожидаемым событием дня. Джону было приятно то, что кому-то интересна его жизнь и его мысли. Господин был внимательным и благодарным слушателем, и вскоре Джон начал говорить о своих переживаниях, о любимых книгах, о музыке, о своем прошлом. Нет, они не были друзьями и между ними не было никакого панибратства. Однако, между рабом и Господином установилось доверие и откровенность. Эти короткие полчаса как-то внезапно стали центром существования Джона. И когда Господин уехал на неделю по делам, Джону вдруг стало все неинтересно и начало казаться, что по вечерам ему нечего делать. Он долго не мог понять в чем дело. Но после приезда Хозяина домой Джон вдруг осознал, что просто скучал. И ранее приводившие его в ужас мысли о сексуальных притязаниях со стороны Господина вдруг показались ему не такими страшными и даже немного желанными.

Но Хозяин все так же не проявлял к нему никакого любовного интереса, разве что Джон иногда ловил на себе странные взгляды. Они возобновили их вечерние беседы, и теперь Джон больше не отрицал того, что он наслаждается прикосновениями Господина. В ту ночь Джон впервые проснулся с мокрым сном, главным действующим лицом в котором был Хозяин.



Глава III


Первое время с памятной ночи Джон не знал, как скрыть свое смущение. Он со страхом и надеждой ждал вечеров. Он боялся, что Господин узнает, и в то же время хотел этого. Противоречивые желания снедали юношу. Теперь почти каждую ночь ему снился Хозяин. Вначале там был лишь размытый образ и нежные прикосновения, но Джон откуда-то точно знал, что это Господин. Позже образ стал четче, а картинки откровеннее. Джон был неискушенным парнем, да он никогда в жизни не целовался, что уж там говорить о любви. Но кое-что он все-таки знал. В свое время он прочитал-таки "дешевый бульварный романчик" Линды. Не то, чтобы он многое там мог представить, но вот то, как это происходит, он оттуда понял. Случайность или нет, но Стемфорд как раз начал читать лекции по анатомии человека. И все бы ничего, если бы не начавшийся гормональный ураган у Джона. И кого же он выбрал в качестве героя эротических фантазий? Конечно же своего Хозяина. Что было тому причиной? Может быть то, что Хозяин был первым, кто к нему прикоснулся с лаской. Может быть виной тому была его роль в жизни Джона. Может быть Джон, сам того не понимая, влюбился в своего Господина. Но факт остается фактом: Джон хотел Хозяина. Он смущался этого. Стыдился. Но все равно, как умалишенный, следил за Хозяином неугасающим взором. Смотрел на него, запоминал его жесты, целовал взглядом то тут, то там открытые участки кожи. Но последним гвоздем в могиле невинности Джона стал случай, произошедший спустя две недели с приезда Господина.

В этот вечер Джон, как обычно, возвращался из библиотеки. Он немного припозднился и не ожидал увидеть кого-нибудь по дороге в свою комнату. Вопреки обыкновению, дверь в кабинет была приоткрыта. Из комнаты раздавались странные звуки. Джон заглянул в приоткрытую дверь. У камина сидел Хозяин. Он практически лежал на своем кресле, запрокинув голову. Джон загляделся на длинную грациозную шею и дергающийся кадык. И только потом он заметил какое-то движение между ног Господина. А когда до него дошло, чем занимается Хозяин, Джон резко покраснел и еле сдержал удивленный восклик. Просто у Господина была расстегнута ширинка, а сам Господин ласкал свой член. Его длинные тонкие пальцы сжимали и гладили длинный аккуратный довольно-таки толстый ствол. На головке проступила капля смазки. Рот Джона непроизвольно наполнился слюной, а глаза не могли оторваться от завораживающей картины того, как Хозяин размазывал эту каплю по своей плоти. Потом Господин погладил головку, на которой проступило еще больше смазки, а затем начал поступательные движения сомкнутыми в круг пальцами правой руки. Левой рукой он потянулся к яичкам. Вот он огладил одно, потом другое; а затем начал перекатывать их в ладони, немного оттягивая и нежно отпуская. Все это время Джон стоял ни жив, ни мертв. На его лбу выступил пот, а брюки, заменившие совсем недавно тогу, стали тесными. Но вряд ли юноша это заметил. Он был полностью поглощен действом, творящимся на его глазах. Хозяин вдруг замер и бурно кончил себе в ладонь. Его глаза открылись, но взгляд все еще был подернут послеоргазменной дымкой. Джон предпочел исчезнуть прежде чем взор Хозяина прояснился.

Откуда он мог знать, что Майкрофт знал о его присутствии с самого начала и до конца. Джон даже на задумывался над тем, почему дверь оказалась открытой. "Мало ли что. Хозяин мог забыть", - думал он. Правда он не учел того, что Господин никогда ничего не забывает и не делает просто так. Майкрофт давно не навещал Ирэн, а притягательный раб ничуть не облегчал ему воздержание. Поэтому сегодня он решил показать себя Джону и заодно получить удовольствие. Жадный взгляд Джона возбуждал его все сильнее и сильнее, а то, как он сглотнул слюну во время разглядывания его члена, вселяло надежду. При мыслях о жарком мокром рте Джона Майкрофт опять начал возбуждаться. Хотелось встать, пойти за Джоном в его комнату, бросить его на кровать и целовать красивое тело. Хотелось обладать и подчинить. Но как бы не привлекала эта мысль, Майкрофт не мог пустить насмарку время и усилия, потраченные на приручение Джона. Тот почти был готов сам к нему прийти. И вот когда он придет, Майкрофт возьмет все, что ему причитается.

***


Дни шли за днями, а Джон все никак не мог выкинуть из головы картину бесстыдно открытого Господина. Теперь в снах раба воцарился этот образ. Джону снилось, что в ту ночь он не стоял, наблюдая, а подошел и заменил руку Хозяина своей, что опустился перед ним на колени и позволил себе абсолютно все. Он, не имея власти над своим телом, желал отдаться Господину, раствориться в нем. Но Джон был рабом, а Господин был Господином. И Джон был уверен, что Хозяин его не хочет, иначе, Джон был уверен, Господин давно бы уложил его рядом с собой. Но этого не было. Майкрофт позволял себе лишь те ласковые прикосновения к его голове. Джон не видел в глазах Хозяина вожделения и желания, которые испытывал сам. Да и как он мог их увидеть, если жадные взгляды Майкрофт прятал за спокойными и немного равнодушными? В общем, Джон ничего не знал о желаниях Хозяина, точнее, думал, что их нет. Окончательные сомнения развеял случай, произошедший неделю спустя. Джон каждый вечер задерживался в библиотеке и ждал повторения случая с приоткрытой дверью. И в этот вечер он как раз его дождался. Он еще издали заметил свет, льющийся из дверного отверстия. Джон медленно начал подбираться к кабинету Хозяина. Он заглянул в проем, но в кабинете никого не было. Юноша хотел было уже уйти, как услышал протяжный гортанный стон, прошедший по спине огнем возбуждения. Джон нашел в себе смелость зайти в кабинет.

Он вошел в комнату, но никого не увидел. Он осмотрелся кругом и вдруг заметил в стене еще одну дверь, ведущую в другую комнату. Дверь была за одним из шкафов, точнее она и была шкафом. Поэтому Джон и не догадывался, что из кабинета можно было попасть в другое помещение. Он начал прокрадываться к найденному проему. Стоны становились все ближе и громче. Джон подошел к двери и увидел, что та ведет в спальню. И, судя по всему, не просто в спальню, а в покои самого Хозяина. Джон так увлекся разглядыванием комнаты, что очередной стон застал его врасплох. Он повернул голову и увидел. Увидел, как на кровати извивается два тела. На алых шелковых простынях лежал мужчина, прекрасней которого Джон никого не видел. Он метался на простынях и сжимал их в своих пальцах. Мужчина запрокидывал голову, открывая вид на изящный ошейник, и стонал. Однако ни его прекрасное лицо, ни его стоны, ни его великолепное загорелое тело не могли зацепить взгляд Джона. Ибо он не мог отвести взгляд от Хозяина, который вбивался в тело, лежащее под ним. Прядь рыжих волос упала на его лицо, выбившись из всегда идеально уложенной прически. Сильные белые руки Господина опирались по обе стороны от раба, его грудь вздымалось от ровного, но учащенного дыхания. Хозяин двигался плавно и мощно, а раб под ним сходил с ума от наслаждения. Внутри Джона что-то умерло. Боль исказила его лицо, но он все стоял и смотрел, словно завороженный наблюдая за танцем страсти, в котором он не участвовал. Движения Господина стали чаще, и вдруг он поднял глаза и посмотрел прямо на Джона. Хозяин взглянул в его глаза, в его душу, и, не отрывая взгляд, излился в раба, лежавшего перед ним. Джон убежал.

Майкрофт встал с кровати, надел халат и вышел в кабинет, напоследок бросив: "Я вернусь через час, проследи за тем, чтобы белье к тому времени уже сменили". Он закрыл дверь и подошел в столу. Однако, работать, как ни странно, не хотелось и Майкрофт уселся в кресло со стаканом виски. Он по привычке захотел зарыться пальцами в мягкую шерсть своего пса или в шевелюру Джона, что было бы предпочтительнее. Но собаку он отдал Шерлоку, а Джон убежал. Майкрофт видел все, что происходило в джоновой душе, видел он и полные желания взгляды, градус которых повысился после первой ночи открытых дверей. Холмс заметил и боль, и смятение на лице Джона, стоявшего у двери пять минут назад. Однако, он не учел своей реакции на все это. Он не думал, что демонстрируя Джону свою власть, свое положение, будет отчаянно желать, чтобы в его постели вместе с ним был он один. Он не предполагал, что будет смотреть на одного из своих лучших рабов и видеть перед глазами Джона. Он не думал, что целуя загорелую кожу, будет представлять вкус другой. Он не ожидал, что слушая стоны любовника, будет мечтать о криках Джона. И он никак не представлял, что сможет кончить, лишь смотря в эти удивительные синие глаза. Но ход уже сделан и партию нужно доигрывать. Главное, держаться первоначального плана. Майкрофт встал, допил одним махом оставшийся виски, положил стакан и ушел в свою комнату. Простыни уже сменили.

Джон забежал в свою комнату так, как будто за ним гналась толпа демонов. В принципе, так оно и было. Джон бежал от собственных мыслей и призраков своих хрупких только зарождающихся надежд. Но от себя не убежишь, и боль резко настигла его и сложила пополам. Почему? Почему сегодня? Почему не он? И главное, почему ему так больно? Ведь он знал, что Господа не привязываются к рабам и, тем более, не влюбляются в них. Чем он, жалкий никчемный раб, мог заинтересовать такого человека, как Господин? Как он мог захотеть его, если у него есть такие рабы? Мужчины и женщины, с красотой которых Джон не мог сравниться. Как Джон мог хоть на минутку подумать, что интересен Господину? Что желанен? Значит все те взгляды, полные чего-то непонятного, лишь показались ему. Значит вечера, полные тепла и интереса к нему, не были таковыми. Значит Джон лишь дорогая игрушка, которая не оправдывает расходов, в нее вложенных. Под гнетом тяжелых мыслей Джон забылся беспокойным сном, в котором ему виделись алые кровавые простыни и Господин, держащий в руках его сердце и безжалостно его сминающий.

***


Любовь к тому, кто недоступен,
Кто манит так, что ты безумен,
Кто дарит лишь мгновенья счастья,
Не это ли твоё напастье?

Следить за каждым вздохом, шагом,
За каждым мимолетным взглядом
И видеть лишь с другими рядом
Не это ль стало личным адом?

Но отказаться от дурмана
И отвернуться от обмана
Не представляется возможным,
Хоть мало-мальски не безбожным.

Ведь сердцу путь ты не укажешь
И разлюбить ты не прикажешь.
Хоть разум твой всё понимает,
Но сердце здесь не проиграет.*


Примечание автора: понимаю, что глава короткая, но так надо, да и батарейка у ноута садится.Х) Надеюсь, вам понравится. И кажется, что мой миник перерос нежданно-негаданно в миди. Но он будет не сильно большим.
* - "Кумиру", авторское стихотворение.


@темы: Флафф, Фанфики, Слэш, Психология, Маджонг, Драма, В процессе, Ангст, Sherlock (BBC)

URL
   

На обочине жизни

главная